Неточные совпадения
Сосновка и Вавиловка были наследственной отчиной
рода Обломовых и оттого известны были под
общим именем Обломовки.
— Так, в
роде размазни… нет, замазки, — возбуждая
общий хохот, сказал Весловский.
— Хотя в
общих чертах наши законоположения об этом предмете мне известны, — продолжал Алексей Александрович, — я бы желал знать вообще те формы, в которых на практике совершаются подобного
рода дела.
Но впоследствии я с удивлением узнал от специалистов-медиков, что тут никакого нет притворства, что это страшная женская болезнь, и кажется, по преимуществу у нас на Руси, свидетельствующая о тяжелой судьбе нашей сельской женщины, болезнь, происходящая от изнурительных работ слишком вскоре после тяжелых, неправильных, безо всякой медицинской помощи
родов; кроме того, от безвыходного горя, от побоев и проч., чего иные женские натуры выносить по
общему примеру все-таки не могут.
Это
общая черта, по которой Сторешников очень удовлетворительно изображал в своей особе девять десятых долей истории
рода человеческого.
Общее содержание отрицательного богословия, развиваемого преимущественно в первой и отчасти во второй книге «De divisione naturae», основного трактата Эриугены, последний определяет так: в нем выясняется, что «Бога Ничто из всего, что существует и чего не существует, не выражает в Его сущности, что и сам Он совершенно не знает, что Он есть, ибо Он никоим образом не может быть определяем по величине или свойству, ибо ничто не подходит к Нему и сам Он ничем не постигается, и что сам Он в том, что существует и не существует, собственно говоря, не выражается в самом себе, —
род незнания, превосходящий всякое знание и понимание»***.
И для Платона, и для Аристотеля было одинаково бесспорно, что существует нечто
общее в понятиях,
род или идея, причем ни тот ни другой не понимали их в смысле номинализма, т. е. только как абстракции или условные имена — vox, но видели в них некие realia.
Булгаков по поводу имясловия написал статью «Афонское дело» (Русская мысль. 1913. № 9), а позднее (в 1920 г.) монографию «Философия имени» (Париж, 1953).], помимо
общего своего богословского смысла, является в некотором
роде трансцендентальным условием молитвы, конституирующим возможность религиозного опыта.
Здесь мы подходим к одному из основных вопросов платонизма, именно о соотношении
рода и вида,
общего и индивидуального.
Реальное отношение между идеями и первообразами, между
родами, видами и индивидами выражается в том, что в идее и
общее, и индивидуальное существует как единое, соединяется и родовая личность индивида, и коллективная индивидуальность
рода.
Но воззрения их, согласные в двух отрицательных принципах, в отрицании царской власти и социализма, в остальном были различны; для их единства были необходимы уступки, а этого
рода уступки оскорбляют одностороннюю силу каждого, подвязывая именно те струны для
общего аккорда, которые звучат всего резче, оставляя стертой, мутной и колеблющейся сводную гармонию.
В этом
роде он делал
общий смотр.
Раз воротился я домой поздно вечером; она была уже в постели; я взошел в спальную. На сердце у меня было скверно. Филиппович пригласил меня к себе, чтоб сообщить мне свое подозрение на одного из наших
общих знакомых, что он в сношениях с полицией. Такого
рода вещи обыкновенно щемят душу не столько возможной опасностью, сколько чувством нравственного отвращения.
Даже из прислуги он ни с кем в разговоры не вступал, хотя ему почти вся дворня была родня. Иногда, проходя мимо кого-нибудь, вдруг остановится, словно вспомнить о чем-то хочет, но не вспомнит, вымолвит: «Здорово, тетка!» — и продолжает путь дальше. Впрочем, это никого не удивляло, потому что и на остальной дворне в громадном большинстве лежала та же печать молчания, обусловившая своего
рода общий modus vivendi, которому все бессознательно подчинялись.
Матушка тотчас же увела Настасью в свою спальню, где стоял самовар, особый от
общего, и разного
рода лакомства.
Но тут вдруг, к
общему удивлению, расхохоталась толстая, обычно молчаливая Катька. Она была
родом из Одессы.
Беря в
общем, тогдашний губернский город был далеко не лишен культурных элементов. Кроме театра, был интерес и к музыке, и местный барин Улыбышев, автор известной французской книги о Моцарте, много сделал для поднятия уровня музыкальности, и в его доме нашел оценку и всякого
рода поддержку и талант моего товарища по гимназии, Балакирева.
По тону, манерам и
общему облику он смотрел петербуржцем из светского круга, крупным чиновником, но дворянского типа, хотя и был купеческого
рода, что, кажется, всегда скрывал.
Попал я через одного француза с первых же дней моего житья в этот сезон в пансиончик с
общим столом, где сошелся с русским отставным моряком Д. — агентом нашего"Общества пароходства и торговли", образованным и радушным холостяком, очень либеральных идей и взглядов, хорошо изучившим лондонскую жизнь. Он тоже не мало водил и возил меня по Лондону, особенно по части экскурсий в мир всякого
рода курьезов и публичных увеселений, где"нравы"с их отрицательной стороны всего легче и удобнее изучать.
Человеческий
род механически подчинил себе человека, поработил его своим целям, заставил служить его своему благу, навязал ему свое
общее и как бы объективное сознание.
В древней стихии
рода не была сознана не только личность человека, но не было сознано и единство человечества, обладающее соборной душой и
общим назначением.
Гнет позитивизма и теории социальной среды, давящий кошмар необходимости, бессмысленное подчинение личности целям
рода, насилие и надругательство над вечными упованиями индивидуальности во имя фикции блага грядущих поколений, суетная жажда устроения
общей жизни перед лицом смерти и тления каждого человека, всего человечества и всего мира, вера в возможность окончательного социального устроения человечества и в верховное могущество науки — все это было ложным, давящим живое человеческое лицо объективизмом, рабством у природного порядка, ложным универсализмом.
Действительно, я носил линейку на виду, тогда как надо было спрятать ее и накинуть на шею тому, кто проговаривался польским или русским словом… Это походило немного на поощрение шпионства, но при
общем тоне пансиона превратилось в своего
рода шутливый спорт. Ученики весело перекидывались линейкой, и тот, кто приходил с нею к столу, мужественно принимал крепкий удар.
На этом пока и кончился разговор камергера с Миропой Дмитриевной. В следующие за тем дни Миропа Дмитриевна, сама обыкновенно сидевшая за
общим столом своих постояльцев, очень хорошо замечала, что камергер был грустен и только по временам как-то знаменательно взглядывал на нее. Миропа Дмитриевна, несмотря на то, все-таки решилась повыдержать его. Но вот однажды камергер, встретив ее в коридоре, сказал такого
рода фразу...
Пол, означая ущербность и неполноту человека, есть власть
рода над личностью, власть
общего над индивидуальным.
В человеческой личности есть много родового, принадлежащего человеческому
роду, много исторического, традиционного, социального, классового, семейного, много наследственного и подражательного, много «
общего».
Итак, всякий хочет жить — вот
общий закон. Если при этом встречаются на пути краеугольные камни, то стараются умненько их обойти. Но с места их все-таки не сворачивают, потому что подобного
рода камень может еще и службу сослужить. А именно: он может загородить дорогу другим и тем значительно сократить размеры жизненной конкуренции. Стало быть: умелый пусть пользуется, неумелый — пусть колотится лбом о краеугольные камни. Вот и всё.
— Не могу я этого сделать, — отвечал Абреев, — потому что я все-таки взял его из Петербурга и завез сюда, а потом кем я заменю его? Прежних взяточников я брать не хочу, а молодежь, — вот видели у меня старушку, которая жаловалась мне, что сын ее только что не бьет ее и требует у ней состояния, говоря, что все имения должны быть
общие: все они в таком же
роде; но сами согласитесь, что с такими господами делать какое-нибудь серьезное дело — невозможно!
Заметно было, однако ж, что все эти аналитические стремления составляли в жизни старика не серьезное убеждение, а
род забавы или отдохновения или, лучше сказать, игру casse-tête, [головоломку (франц.).] не имевшую ничего
общего с его жизнью и никогда не прилагавшуюся на практике.
Генерал также окружен своим штатом, но это не вертопрахи какие-нибудь, а люди солидные, снискавшие
общее уважение через доказанную ими преданность или же способность к приобретениям всякого
рода.
И между тем там, за этими толстыми железными затворами, в этих каменных стенах, куда не проникает ни один звук, ни один луч веселого божьего мира, есть также своего
рода жизнь; там также установляются своеобразные отношения, заводятся сильные и слабые, образуется свое
общее мнение, свой суд — посильнее и подействительнее суда смотрительского.
Чем же отвечает на эту бесшабашность
общее течение жизни? Отворачивается ли оно от нее или идет ей навстречу? На этот вопрос я не могу дать вполне определенного ответа. Думаю, однако ж, что современная жизнь настолько заражена тлением всякого
рода крох, что одно лишнее зловоние не составляет счета. Мелочи до такой степени переполнили ее и перепутались между собою, что критическое отношение к ним сделалось трудным. Приходится принимать их — только и всего.
Прерогативы власти — это такого
рода вещь, которая почти недоступна вполне строгому определению. Здесь настоящее гнездилище чисто личных воззрений и оценок, так что ежели взять два крайних полюса этих воззрений, то между ними найдется очень мало
общего. Все тут неясно и смутно: и пределы, и степень, и содержание. Одно только прямо бросается в глаза — это власть для власти, и, само собой разумеется, только одна эта цель и преследуется с полным сознанием.
Слов было немного, но в тоне, которым были произнесены слова:"ваш друг", заключалась целая поэма. Во всяком случае, в эту минуту в первый раз, но все еще смутно, мелькнула мне мысль, что в «принципах» известной окраски, если даже они залегли в
общее миросозерцание в тех чуждых надменности формах, в каких их воспринял Валерушка, может существовать своего
рода трещина, сквозь которую просачивается исключительность и относительно «своих», но менее фаворизированных фортуною.
Эти случаи, противоречащие
общим их нравам, остались для меня неразрешенною загадкою. Вот еще другая странность: в начале августа нахаживал я изредка, всегда в выкошенных, вытолоченных или мелкотравных болотах, малого и большого
рода курахтанов, которые прятались в траве в одиночку и, выдержав стойку, поднимались из-под собаки, как дупели: они пропадали очень скоро.
Когда бы я убил человека, я бы, значит, сделал преступление, влекущее за собой лишение всех прав состояния, а в делах такого
рода полиция действительно действует по горячим следам, невзирая ни на какое лицо: фельдмаршал я или подсудимый чиновник — ей все равно; а мои, милостивый государь, обвинения чисто чиновничьи; значит, они прямо следовали к
общему обсуждению с таковыми же, о которых уже и производится дело.
Это было своего
рода фатовство, фанфаронство «
общим делом».
— Чего там не легко! Что ж она, пойдет тебя разыскивать, преследовать через полицию, что ли? Погорюет две недели, и по доброте,
общей всему Евину
роду, постарается утешить кого-нибудь в одиночестве, и сама вместе с тем утешится, ну, и только!.. А пятьдесят тысяч, мой друг, это легко вымолвить, но не легко добыть. Пятьдесят тысяч по улицам не валяются! Ведь это — шутка сказать! — это триста семьдесят пять тысяч польских злотых!.. Ух!.. да это дух захватывает!
Плескали руками и мы с Глумовым, во-первых, потому, что попробуй-ка в сем разе не поплескать — как раз в изменники попадешь, а во-вторых, и потому, что, в сущности, это была своего
рода беллетристика, а до беллетристики все мы, грешным делом, падки. И Глумов очень чутко выразил
общее настроение, сказав...
Условные положения, установленные сотни лет назад, признававшиеся веками и теперь признаваемые всеми окружающими и обозначаемые особенными названиями и особыми нарядами, кроме того подтверждаемые всякого
рода торжественностью, воздействием на внешние чувства, до такой степени внушаются людям, что они, забывая обычные и
общие всем условия жизни, начинают смотреть на себя и всех людей только с этой условной точки зрения и только этой условной точкой зрения руководствуются в оценке своих и чужих поступков.
Как же учить детей, юношей, вообще просвещать людей, не говоря уже о просвещении в духе христианском, но как учить детей, юношей, вообще людей какой бы то ни было нравственности рядом с учением о том, что убийство необходимо для поддержания
общего, следовательно, нашего благосостояния и потому законно, и что есть люди, которыми может быть и каждый из нас, обязанные истязать и убивать своих ближних и совершать всякого
рода преступления по воле тех, в руках кого находится власть.
Такого
рода непросветленные верования ничего
общего не имеют с признанием положительного смысла страдания и жертвы.
Мы знаем
общую причину такого настроения, указанную нам очень ясно самим же Островским, и видим, что Марья Антиповна составляет не исключительное, а самое обыкновенное, почти всегдашнее явление в этом
роде.
Не лучше были и
общие нравственные понятия, О заслугах, о личном достоинстве никто и не думал; гордились только знатностью
рода, местническими счетами.
Часто случается мне получать письма от неизвестных лиц с изложением бесспорно интересных фактов всякого
рода неурядицы; однако ж я не могу воспользоваться сообщаемыми фактами по той простой причине, что в виде
общих положений, иллюстрированных и подтвержденных, они уж не раз были мной заявляемы.
Выдержавшие подобного
рода дрессировку люди никогда не отвечают прямо, и даже не увертываются от вопросов: они просто, в свою очередь, ошеломляют вас вопросами, не имеющими ничего
общего с делом, о котором идет речь.
Само собою разумеется, что началось следствие, которое привело Докукина к казни. Во все время суда Докукин оставался при своем убеждении и с ним же умер на плахе. Было немало и других примеров в этом же
роде, которые потонули в
общем море тогдашней уголовщины.
Живя в веке развращенном, в обществе, в котором обольщение считалось молодечеством и пороки такого
рода нянчились беззакониями временщика, свивавшего из них свои вожжи и бичи; зараженный
общим послаблением нравов и порабощенный своей безрассудной любви, Волынской думал только об удовольствиях, которые она ему готовит.
— Не хотите ли спуститься в
общую каюту? Мне занятно было бы при вас, Василий Иваныч, посшибить с него форсу… Пройтись в комическом
роде…
Кроме
общей полноты, и лицо раздалось, веки стали краснее, в глазах сложился
род усмешки, то ласковой, то плутоватой, полной сознания своей силы и удачи; та же усмешка сообщилась и рту. Прическу он носил ту же; одевался еще франтоватее. На нем поверх летней светлой пары накинуто было светлое же пальто на полосатой шелковой подкладке.